29 июня – День партизан и подпольщиков.
Июнь сорок первого года… Ах, сколь скорби в этом сочетании звуков! Месяц, что прежде грезил летним солнцем и цветением жизни, вдруг обернулся чёрным вихрем разрушения, несущим на крыльях своих свист смерти и горький пепел несчастий. Небо нашего Отечества было омрачено не тучами грозовыми, но тенью чужеземного нашествия, поступью орды, пришедшей с мечом и огнём, чтобы поработить, уничтожить, стереть с лица земли всё, что дорого сердцу русскому. Казалось, сама земля стонала под тяжестью чужих сапог, а воздух был пропитан страхом и болью. В те дни, когда фронт катился на восток, оставляя за собой истерзанные города и сёла, когда судьба страны висела на волоске, нужна была не просто решимость стоять насмерть там, где бились регулярные войска, но и воля к сопротивлению там, где враг уже, казалось, воцарился безраздельно.
И вот, среди грохота и смятения, среди стонов земли, истерзанной вражьим сапогом, раздался глас. Не гром пушек, что отступали под натиском, но ясный, твёрдый призыв к борьбе, идущий из самого сердца Родины. Двадцать девятого июня 1941 года – дата, не столь громко звучащая в летописях парадов, но священная для духа нашего народа – родилась Директива. Директива Совета Народных Комиссаров СССР и Центрального Комитета Всесоюзной коммунистической партии (большевиков). Казалось бы, сухой документ, строка за строкой, предписание власти к действию. Но если вглядеться в эти строки, вникнуть в их суть, они предстают перед нами как наказ судьбы, как веление времени, как клятва, произнесённая в час величайшего испытания. Адресованная партийным и советским организациям прифронтовых регионов, она была, по сути, обращением ко всем, кто оставался на земле, охваченной пламенем оккупации.
Её слова были просты и страшны в своей прямоте: «В занятых врагом областях создавать партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями армии противника… создавать для врага и всех его пособников невыносимые условия, преследовать их на каждом шагу и уничтожать, срывать все их мероприятия». Невыносимые условия! Какая точная, какая ёмкая формулировка! Она означала не просто ответный удар, не просто сопротивление. Она означала превращение жизни захватчика на нашей земле в беспрерывный кошмар, в ад, из которого нет выхода. Преследовать на каждом шагу, уничтожать, срывать – это был не призыв к обороне, но к непрерывному, беспощадному нападению из тени, из-под земли.
И дрогнула, и вздохнула земля советская под этим призывом. И отозвалось сердце народное. Не все могли уйти с отступающими войсками, не все могли встать плечом к плечу в строю регулярной армии. Но остаться безмолвным свидетелем торжества зла, безропотно склонить голову перед чужаком? Нет! Это противно самой природе русского человека, его гордому, свободолюбивому духу. И вот тогда, в глубинах лесов, в непроходимых болотах, в подвалах городов, в самых потаённых уголках оккупированной земли, стало зарождаться Движение. Движение, рождённое из боли и гнева, из безграничной любви к Родине и жгучей ненависти к поработителю.
Кто они, эти воины тени? Не стройные ряды, не бранный клич на открытом поле. Это были вчерашние крестьяне и рабочие, учителя и врачи, студенты и инженеры, старики и юноши, даже женщины и дети! Те, кого война застала в своих домах, и те, кто чудом избежал плена или бежал из него. Их объединяло одно – нестерпимое желание бороться, жажда свободы, готовность пожертвовать собой ради будущего своей страны, ради мести за унижение, за кровь, за слёзы. Партизаны и подпольщики. Два слова, в которых заключена целая эпоха, целый мир подвига и страдания.
Они уходили в леса, туда, где ещё не ступала нога оккупанта, или где её присутствие было призрачным. Обустраивали лагеря среди чащ и топей, в землянках, вырытых в сырой земле. Их быт был неимоверно тяжёл. Холод болотный, голод изнуряющий, болезнь, таящаяся в каждом сыром углу, опасность, подстерегающая в каждом шорохе, в каждом луче света, пробивающемся сквозь листву. Они жили в постоянном напряжении, в ожидании облав, в страхе донесений. Отсутствие продовольствия, медикаментов, боеприпасов – всё это было их ежедневной реальностью. Но они выстояли. Не сломились. И не только выстояли, но и нанесли врагу такой урон, который невозможно переоценить.
Уже к концу страшного сорок первого года, всего через полгода после грозной Директивы, лесное братство, незримое подполье, стало грозной силой. Численностью до 90 тысяч человек, объединённых в более чем две тысячи отрядов! Эти цифры – не просто статистика. Это свидетельство воли народа к сопротивлению, свидетельство того, что зёрна, обронённые Директивой, упали на благодатную почву народного духа. Центром этого движения справедливо считается тыл группы армий «Центр» – вся Белоруссия, Брянщина, Смоленщина, Орловщина. Земля, истерзанная особенно жестоко, ответила особенно яростно и сплочённо. Но партизанское пламя, пламя народного гнева, полыхало повсеместно: на Украине, в Прибалтике, в Крыму, на юге РСФСР. Весь немецкий тыл превратился в пороховую бочку, в которой фитиль был подожжён руками народных мстителей. Люди ни за что не желали мириться с фашистским владычеством. И это сопротивление было поистине могучим и героическим.
Их акции были дерзкими и эффективными. Диверсии на железных дорогах – это была главная артерия, питающая вражескую машину войны. Пустить под откос эшелон с боеприпасами или живой силой – это был не просто удар по логистике, это был удар по самой уверенности врага. О, сколько грохота раздавалось в ночи, сколько искр летело в тёмное небо, когда взрывался очередной состав! Тысячи вражеских машин обращались в прах, сотни танков и бронемашин находили свою гибель в лесных засадах, самолёты противника сгорали на аэродромах, до которых удавалось добраться смельчакам подполья. Мосты, эти артерии сообщений, рушились, парализуя движение, сея панику и разруху. И это не просто цифры из сухих отчётов. Это – спасённые жизни на передовой, это – замедление наступления, это – отвлечённые силы, которые враг вынужден был бросать в тыл для борьбы с невидимым, вездесущим противником.
Они создавали для врага те самые «невыносимые условия», о которых говорила Директива. Но они создавали их не только оружием и взрывами. Они создавали их своим самим существованием. Появление партизанской землянки рядом с вражеским гарнизоном означало постоянную угрозу, необходимость держать оборону даже там, где не было фронта. Подпольщик в городе, распространяющий сводки Совинформбюро, саботирующий приказы оккупационных властей, собирающий разведданные – это был кинжал, вонзённый в спину врага, невидимый, но смертоносный. Враг не мог чувствовать себя в безопасности нигде. Ни на марше, ни на отдыхе, ни в штабе, ни в казарме. Постоянный страх, постоянное напряжение – это колоссальное моральное давление подтачивало его силы, истощало его дух.
Партизанские формирования создавались по принципу добровольности. И это было поистине удивительно! Ни принуждения, ни разнарядки. Только зов сердца и голос совести. Вступали люди самых разных возрастов, национальностей, вероисповеданий. Рядом с опытными воинами, оказавшимися в окружении или бежавшими из плена (именно они приносили в движение организованность, дисциплину, военные знания, делая его всё более грозной силой!), сражались юные девушки, которые не могли держать в руках ничего тяжелее школьной сумки, и седовласые старики, чьи руки помнили ещё плуг, но теперь привыкали к винтовке, а то и пулемёту. Да, их вооружение было, в основном, стрелковым. Но в крупных отрядах и соединениях появлялись миномёты, артиллерийские орудия, а порой даже трофейные танки! Это было свидетельство роста их силы, их превращения из стихийных групп в полноценный фронт.
И хотя они не носили армейских погон (первоначально), они жили по суровым законам войны. Лица, вступавшие в партизанские формирования, принимали присягу. Не просто клятву верности, но священную клятву народу, Родине, знамени Победы, который они, в своих лесных логовах, уже видели в мечтах. Они подчинялись требованиям воинской дисциплины, порой более суровой, чем в регулярных частях, ибо цена ошибки в тылу врага была неизмеримо выше. И их жертвенность, их самоотречение были безграничны.
Партизанское движение в Великой Отечественной войне стало поистине уникальным явлением, обогатившим теорию и практику партизанской борьбы в мировом масштабе. Если раньше партизанщина часто представлялась как стихийные, разрозненные действия отдельных групп, то в нашей истории, в условиях тотальной войны, она выросла в мощный, управляемый, стратегически значимый фронт. Впервые в истории войн партизанские силы действовали под единым командованием, координируя свои действия с оперативно-стратегическими объединениями Красной Армии. Это взаимодействие было жизненно важным. Лесные армии получали информацию и помощь с Большой земли, а их удары в тылу врага облегчали продвижение регулярных войск, срывали переброску резервов, дезорганизовывали вражескую оборону. Это была симфония войны – грохот фронта и тихий, смертоносный шёпот леса, слившиеся в единую мелодию Победы.
И цена этой Победы, цена этого движения была страшна. Сколько жизней унесла эта тень войны, этот незримый фронт? Сколько партизан и подпольщиков погибло в боях, было замучено в гестапо, расстреляно, сожжено заживо? Тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч… Каждый из них – отдельная история, отдельная трагедия, отдельный подвиг. Они не искали славы, но обрели бессмертие в памяти народной. Более миллиона человек прошли через партизанские отряды и подпольные группы за годы войны. Более миллиона судеб, опалённых войной, пожертвовавших всем ради будущего.
Их вклад в Победу неоценим. Уничтожены и взяты в плен более миллиона захватчиков и коллаборационистов. 4000 тысячи вражеских танков и бронемашин, шестьдесят пять тысяч автомобилей, сгоревшие поезда, взорванные мосты… Цифры поражают воображение. Они говорят о масштабе борьбы, о её эффективности. 20 тысяч немецких эшелонов, пущенных под откос! Это не просто повреждённое имущество врага. Это не доставленные боеприпасы, топливо, продовольствие, подкрепления на фронт. Это – сорванные операции врага, это – спасённые жизни наших солдат.
За самоотверженные и умелые действия, за проявленные мужество и героизм Родина отметила своих детей. Более трехсот одиннадцати тысяч партизан были награждены орденами и медалями СССР. Двести сорок восемь человек удостоились высшего звания – Героя Советского Союза. А двое из них – Алексей Фёдорович Фёдоров и Сидор Артемьевич Ковпак – стали дважды Героями, воплотив в себе величие партизанского духа. Их имена стали легендой ещё при жизни, символом несгибаемой воли к борьбе.
И вот сегодня, 29 июня, мы отмечаем День партизан и подпольщиков. Этот день – не просто дань памяти, не просто торжественный акт. Это священный рубеж, у которого мы останавливаемся, чтобы склонить головы перед величием народного подвига. Чтобы вспомнить тех, кто ушёл в вечность, растворившись в шуме лесов и тенях городов, но чьи имена навечно вписаны в золотую книгу воинской славы Отечества. Кто не дожил до Победы, кто отдал свою жизнь в этой неравной схватке, кто принял муки за свои убеждения и за свою Родину. Мы помним каждого из них – известного и безвестного, павшего в бою или замученного в застенках. Их жертва – это фундамент, на котором стоит мирное небо над нами.
День партизан и подпольщиков – это не просто дата для воспоминаний. Это день живой связи времён. Это день, когда мы склоняем головы перед павшими, перед теми, кто сложил свои головы в лесах и городах, кто принял мученическую смерть, не выдав товарищей. Их память – священна, она зовёт нас быть достойными их подвига. И в этот же день мы с глубочайшим почтением и трепетом обращаемся к ныне живущим ветеранам партизанского и подпольного движения. Вам, дорогие наши герои, вынесшим на своих плечах невероятные испытания, низкий поклон! Ваша стойкость, ваша вера, ваша готовность к самопожертвованию – это бесценный дар, который вы оставили нам, нынешним поколениям. Вы – живые легенды, хранители правды о тех суровых днях. Глядя на вас, мы черпаем силы, учимся любить свою Родину так же беззаветно, как любили её вы.
Ваш пример – это не только история, это путеводная звезда. Он учит нас ценить мир, добытый столь дорогой ценой. Он учит нас единству перед лицом любой угрозы. Он учит нас никогда не сдаваться, даже когда кажется, что силы неравны. Он учит нас, что истинная мощь народа – не в арсеналах, а в несгибаемости духа, в готовности стоять насмерть за свою правду, за свою свободу.
Пусть же звучат слова благодарности в этот день! Пусть они долетят до каждого, кто тогда, в мрачные годы оккупации, избрал путь борьбы в тени, путь смертельного риска ради жизни других. Пусть эти слова утешат тех, кто потерял своих близких – партизан и подпольщиков. Пусть они вдохновят молодое поколение любить и защищать свою Отчизну так же беззаветно, как это делали герои-партизаны.
Этот день – 29 июня – навсегда вписан в историю нашей страны золотыми буквами. Это День Народной Мести, День Скрытого Подвига, День Непокорённой Воли. И пока бьются наши сердца, пока мы помним свою историю, подвиг партизан и подпольщиков будет жить. Он будет жить в шелесте лесов над их тайными тропами, в рокоте поездов, что теперь мирно бегут по рельсам, спасённым их руками, в голосах детей, что играют на земле, которую они отстояли.
Слава вам, герои! Слава тем, кто принял бой в тылу врага! Слава партизанам и подпольщикам Великой Отечественной войны! Ваша доблесть и самоотверженность – вечный источник гордости и вдохновения для всех нас. С праздником, дорогие ветераны! С Днём партизан и подпольщиков! И пусть память о вашем подвиге никогда не угаснет в сердцах потомков!
=========================
*Авторские права защищены:
Special-Military-Operation@yandex.ru
https://СпециальнаяВоеннаяОперация.РФ
https://svo.steampy.ru
https://Специальная-Военная-Операция.РФ
https://xn——6kcabblueczj4a2aeaofepwd1jsa8k8chi.xn--p1ai
=========================
